Одно его описание впечатляет: 7 вычурных каменных столбов высотой до полусотни метров, расположенных на голой вершине как пальцы руки — шесть в ряд и один в стороне.
Однако малоизвестность Маньпупунёра в доинтернетовскую эпоху вполне закономерна: Пупы стоят на Северном Урале, на границе Республики Коми и Ханты-Мансийского автономного округа за десятки километров от ближайших населённых пунктов и за сотни — от общественного транспорта и проезжих дорог. Я не любитель рюкзачных походов, комариных туч и посиделок у костра, поэтому смирился с мыслью, что увидеть Каменных Болванов мне не суждено. Однако этим летом оказалось, что туда можно долететь и на вертолёте, что я и сделал в своём июльском путешествии по Северному Уралу.

Разумеется, поначалу меня отпугнула цена — 35 (теперь уже 37,5) тысяч рублей за несколько часов экскурсии, которую организует пермская турфирма «Северный Урал».Но затем я прикинул, во сколько обойдутся заброска, недостающая снаряга, продукты и навязанные услуги Печоро-Илычского заповедника, и понял, что в пешем походе сэкономил бы максимум несколько тысяч. Маньпупунёр — это действительно труднодоступное место, и пешком идти по комариным болотам, сырой тайге, скалистым горам туда в один конец не менее недели. Воротами Маньпупунёра традиционно считается Троицко-Печорск в Республике Коми, но причины тому в чистом виде бюрократические: в Троицко-Печорском районе находится деревенька Якша с лосефермой (одной из двух в России) и дирекцией созданного в 193 году Печоро-Илычского заповедника, который и отвечает как за Каменных Болванов, так и за отделяющий их от цивилизации объект ЮНЕСКО «Девственные леса Коми». На самом деле от Якши до Пупов — 2 километров на лодке и ещё 4 пешком, и о цене такого маршрута мне страшно даже подумать. Со стороны Ханты-Мансийского округа всё ещё более глухо, и потому пешие туристы ходят сюда в основном из Свердловской областью тропой группы Дятлова через тот зловещий перевал у «Горы Мертвецов» Холатчахль. Зимой к Пупам щё и ездят на снегоходах, ну а вертолётные туры на Маньпупунёр — явление относительно новое. Сейчас их организуют две турфирмы — «Дикий Север» из Нягани (ХМАО) и «Северный Урал» из Ныроба (Пермский край). К последним я и обратился, вписавшись в группу Михаила uchazdneg из «Неизвестной Провинции». Последняя (а я участвую в ней и сам — написанием брошюр и путеводителей) вполне оправдывает своё название: устраивает по русским глубинкам от Подмосковья до Чукотки познавательные туры с ярко выраженным интеллектуально-краеведческим уклоном. Их группу и нагнал я в последний день июня в соликамской гостинице «Вега».

Так как полёт на Маньпупунёр выходил немногим дешевле всей остальной экскурсии, на 1 июля группа разделялась: кто готов был платить эти деньги — летели на Пупы, а кто предпочёл сэкономить или боялся летать — поехали на скалу Ветлан под Красновишерск. Утром к «Веге» подъехал микроавтобус «Северного Урала» с внушительных размеров прицепом, туго набитым рюкзаками: туристов в 4-5 часов утра бусик начинает собирать ещё в Перми, в основном с аэропорта и вокзала. Вместе с нами ехала небольшая группа, собиравшаяся идти через Пупы на перевал Дятлова, причём среди очарованных его мрачной историей оказалась девочка из Польши. От Соликамска через тихую Чердынь и старые купеческие сёла ещё два часа езды до жутковатого Ныроба, как и прежде встречающего бескрайним массивом зон. Но чуть за посёлком — аэродром, где нас уже заждался вертолёт: в середине дня ожидалось ухудшение погоды, а мы ещё и на полчаса опаздывали.

Тяжёлый отечественный Ми-8 за последние годы стал привычен мне почти как сельский ПАЗик — на таком же я летал в 216 году из Нового Уренгоя в Красноселькуп к Мёртвой дороге, а в 217 — с острова Вайгач в негостеприимный Нарьян-Мар. И экскурсия кажется не такой уж и дорогой, если учесть, что час работы Ми-8 в этих краях стоит 16 тысяч рублей, а каждая посадка обходится ещё в 35 тысяч.

Пол-салона занимает дополнительный топливный бак — лететь по 2 часа в каждую сторону. Содержимое прицепа перекочевало в салон, а «однодневным» туристам ещё в маршрутке выдали по сумке с сухим пайком. Паёк, надо заметить, оказался отличным — я в основном им и питался ещё пару дней после полёта.

Пассажирский рейсов из Ныроба давно уже не летает, но какая-та жизнь на аэродроме теплится — вот например «кукурузник» лесопожарной охраны:

Вертолёт, по своему обыкновению, долго крутил и свистел винтами, гоняя волны по густой нестриженной траве, и наконец медленно, натужно, заваливаясь на бок начал отрываться от земли. В какой-то момент мне даже показалось, что не взлетит — но честно сказать, вертолёты казались мне несуразными лишь до тех пор, пока я не увидел ракету. Ми-8 выровнялся, и минуты не прошло, как пейзаж в иллюминаторе сделался таким:

Сам Ныроб остался в стороне и я едва-едва дотянулся до него ультразумом. Среди заборов с колючей проволокой, вышек, бараков и пилорам здесь скрыты свои жемчужины — узорочная Никольская церковь 17 века да часовня над ямой, в которой Борис Годунов сгноил своего главного соперника Михаила Романова: ХХ-й век лишь замкнул круг в истории «города узников»:

Совсем уж вдали виднеется Полюдов Камень — одинокая гора (517м) в виде гигантской синей волны. У его подножья — увековеченный Варламом Шаламовым в своей лагерной прозе Красновишерск, но господствует Полюд в пейзаже тихой старинной Чердыни. Отсюда до него без малого 4 километров, и из виду он скрывается в первые же минуты полёта:

Теперь под нами лишь тайга, и даже свежих вырубок в ней не заметно:

Лишь причудливо петляет Колва — тихая зеркальная река, чуть выше устья которой стоит Чердынь. «Пермь», или вернее «Пере маа» — в переводе с чудских языков «земля за волоком», и вели эти волоки из бассейнов Вычегды и Печоры как раз-таки в Колву:

А с тех пор, как они заросли, дорог в этом краю нет и кратчайший путь из Пермского края в Республику Коми пролегает аж через Киров. Ныроб в Пермском крае традиционно считается краем земли, дальше которого по собственной воле не селятся, однако с вертолёта я не увидел зон, зато попадаются порой среди тайги крохотные, потерянные, обветшалые деревеньки:

По правому борту же в предгрозовом мареве постепенно вырисовываются горы. Может быть, это Тулымский Камень (1469м), высшая точка Пермского края в глубинах огромного Вишерского заповедника. Северный Урал по меркам «хребта России» в принципе достаточно высок и живописен, но на склонах его практически нет населённых пунктов.

Тайга под вертолётом тоже начинает идти складками, и из её зелени всё чаще показываются скалы:

А река, над которой летит вертолёт — уже не Колва, а Печора. Та самая, на которой стоит Нарьян-Мар, и которую я показывал в прошлом году с борта парома и морской лодки. Фактически, Печора по пути на восток — пролог к Великим Сибирским рекам, летом она крупнее Волги, а по среднему расходу воды уступает в Европе лишь ей да Дунаю. Начинается Печора в межгорном распадке под самым Маньпупунёром, и в этих таёжных верховьях уже весьма солидна.

Горы, между тем, всё ближе, и на их голых тундровых вершинах сверкают снежники:

С каждой новой вершиной всё больше причудливых скал:

Где-то в стороне остался и перевал Дятлова, своей славой, как ни странно, далеко опередивший даже сам Маньпупунёр. Ещё бы — тут природные красоты, а там — история трагедии и тайны: в начале февраля 1957 года на тогда ещё безымянном пологом перевале у горы Холатчахль погибла группа из 9 свердловских туристов под руководством Игоря Дятлова, совершавшая по холодным горам лыжный поход высшей по тем временам 3-й категории сложности. Их искали долго, а нашли по весне — примятая снегом палатка, разрезанная изнутри, да раскиданные по склону полуодетые трупы, частью со сломанным рёбрами, следами кровотечний из носа и без языков. Поначалу гибель «дятловцев» расследовали как убийство, но свои алиби нашлись и у беглых зэков (ибо не было в тот период побегов), и у манси (вот сгинули бы ребята на Маньпупунёре — было бы другое дело!), и даже у браконьеров (зимой на этом перевале не охотятся). Не было оснований думать, что туристы передрались сами — это была очень сильная и отлична слаженная группа. Следствие, однако, предпочло засекретить дело, и потому в Перестройку трагедия группы Дятлова, в честь которого к тому времени назвали перевал, вновь «выстрелила» конспирологией. В те же самые месяцы с Байконура впервые запускались Р-7 — главные ракеты мировой космонавтики, прототипы всех этих «Востоков» и «Союзов», тогда рассматривавшиеся как межконтинентальной оружие. Манси в своих показаниях говорили об огненных шарах в чистом небе над тайгой, и в эпоху срывания покровов народ рассудил — если не чекисты ненужных свидетелей ликвидировали, то инфразвук ввёл в панику и выгнал на мороз. Бывалые туристы же, сидя в сторонке, хранили молчание, зная и «как это бывает», и что «всё равно не поверят». То ли переоценив свои силы (такое часто губит профессионалов — вон даже Пржевальский слёг от тифа, которым заразился из сырой воды степного ручья), то ли под угрозой резкого ухудшения погоды, «дятловцы» совершили фатальную ошибку — поставили палатку на склоне, слегка подрезав снежный пласт. Их длинная палатка, сшитая из двух 4-местных, не имела каркаса и опиралась на воткнутые лыжи, а спали они головами к вершине. Но хоть и пологим был склон, а верхний слой снега оказался чуть менее рыхлым, чем нижний, и под диким ветром пополз вниз. Классическая лавина снесла бы палатку до самой долины, а такая «снежная доска» — лишь смяла, поломав людям рёбра и ушибив головы (сильнее всех пострадал фотограф Николай Тибо-Бриньоль, спавший на своём фотоаппарате). Но удар пришёлся наискось, поэтому часть группы успела проснуться, и разрезав палатку, выскочить из неё невредимыми. Ветер мгновенно начал забивать палатку снегом сквозь прорези, и взяв под руки раненных товарищей, дятловцы бросились вниз по склону искать укрытие от ветра и место для костра. И они даже нашли его, кто-то кинулся заготовлять дрова, а кто-то побежал за тёплыми вещами вверх по горе к остатками палатки. Но 3-градусный мороз с штормовым ветром убили раздетых людей быстро. Объяснимо даже то, что у некоторых отсутствовали языки: для мелкого таёжного зверья это самый лакомый кусок в окоченевшем теле. Случилась в общем вполне типичная для экстремального туризма трагедия (плакаты на Аккеме не дадут соврать!), но гриф «секретно», байконурские ракеты и мансийские идолы сделали своё дело — теперь о перевале Дятлова даже американцы снимают третьесортное кино. Ну а миф развенчивать… зачем, если он приносит прибыль?

Но даже «дятловцы» шли не на Маньпупунёр, а на Отортен — тоже весьма живописную гору с вычурными скалами вроде Ворот или Сокола. О Пупах, лежащих в 7 километрах севернее, в те годы знали разве что геологи да браконьеры, и конечно же манси, для которых это плато представляло собой свой Олимп. И как не поверить в древних богов, когда видишь на далёкой горе семерых великанов, конечно же глядящих на тебя?

Но где-то у таёжного костра косматый геолог мог рассказать ясноглазому туристу о том, что за вон той горой стоят восемь Столбов Выветривания, и ясноглазый турист мог даже не только запомнить этот рассказ, протрезвев под утро, но и принять его за чистую монету. К концу советского времени Пупы стали классическим примером «широкой известности в узких кругах», а с распространением интернета и фотографий в нём ТАКОЕ конечно не могло не прославиться. В 26-м, по словам знакомых, побывать на Пупах мечтал уже каждый пробитый турист, в 28 году Каменные Болваны по результатам голосования попали в список «7 чудес России», став вровень с Байкалом или вулканами Камчатки.

Тут и кризис подкатил, в целом подстегнувший внутренний туризм, и в общем доходило в те годы до того, что вертолётами прямо на плато забрасывались джипы для покатушек в каменистой тундре, в тайге же туристы порой набредали на машины, застрявшие наглухо в очередном болоте. И маятник качнулся в другую сторону: Печоро-Илычский заповедник кинулся закручивать гайки. Теперь Маньпупунёр — это фактически экотропа, где ходить можно лишь по выложенной камнями дорожке в сопровождении инструктора. Даже ночевать на Пупах разрешают лишь в крайнем случае — ближайшая стоянка с комфортабельными жилыми модулями находятся на кордоне Вологодская Грань в 1 километрах отсюда. У заповедника квота — 15 туристов за сезон, и пешие группы приходят сюда в среднем через день, а вертолёты прилетают пару раз в неделю — от двух турфирм и «Газпрома». Но каким бы способом вы ни добрались на Пупы, здесь и у вас будет несколько часов времени, стандартная прогулка и чай в беседке. Сходить с тропы не стоит: инструктора хоть и дружелюбны, но имеют полное право по такому случаю составить протокол со штрафом.

Но хоть сам Маньпупунёр и окультурен, а всё же здесь — самое сердце «Девственных лесов Коми». На плато чисто, прозрачно и ветрено. Ландшафт — горная лесотундра, но после Полярного Урала, заснеженного Пай-Хоя и продолжающего «хребет России» Вайгача это почти что благодатный Юг. Маньпупунёр — отрог Уральских гор, отсечённый от них как вбитым в ствол топором. Основной хребет (на кадре выше) — восточнее, от тропы справа, и глубокая долина до него скрывает исток Печоры. А слева — Яныпупунёр, или Большая Гора Идолов, над которой правильным, как у вулкана, конусом высится Койп (188м), или Бубен-гора:

Слева — останец Стена, представляющий собой ещё одну группу «болванов»:

От домика заповедника до Пупов идти около километра через вершину плато (89м), и по мере приближения к «болванам» мозг отказывается верить тем сигналам, что присылает глаз. Может это столбы дыма, — тщетно примеряется к ним сознание, — или может всё-таки деревья? Ну не может же десять минут тебе мерещиться то, что обычно мерещится на доли секунды, увиденное краем глаза! Пупы поначалу даже не восхищают — глядя на них, думаешь не «какая красота!», а «так не бывает!». Правее ближайшего столба виднеется гора с похожим на математический термин названием Тельпозис (1617м) — Гнездо Ветров, высшая точка Северного Урала, главная святыня уже не манси, а коми, по преданиям спрятавших там Золотую Бабу от миссионера Стефана Пермского…

Там, откуда открывается канонический вид, у тропы сделана смотровая площадка. И Михаил на ней взял слово — веское слово полевого геолога, работавшего в этих горах 9 лет. Не буду вдаваться в дебри горных пород и эпох естественной истории Земли, но природа над Пупами трудилась сотни миллионов лет. Когда-то здесь была суша, потом её сменило море, а затем и оно ушло, и на месте мелководья выросли Уральские горы, которые когда-то тоже были молоды, высоки и остроконечны. Но слагали их два слоя: нижний — отложения материка, верхний — отложения мелоководья, и стоило было потухнуть последним вулканам Урала и отгреметь последним землетрясениям, как разрушение взяло над созиданием верх. В наших краях главные естественные скульпторы — это вода и мороз: влага просачивается по мельчайшим трещинам на глубину до 4 метров, а потом замерзает, и так как лёд чуть объёмнее жидкой воды, на доли микрона расклинивает их. Миллион за миллионом лет этот процесс разрушает горы, и многочисленные Каменные города да Болваны Урала — это остатки того верхнего «мелководного» слоя на пока ещё не столь переломанном нижнем слое «материковых» пород.

И в общем Михаил не зря предварил свою лекцию словами «Россия — страна болванов!»: таких останцовых городов по стране множество, и второй их «заповедник» после Урала — это Якутия, в первую очередь низовья Индигирки, да и, к примеру, Красноярские Столбы в общем-то того же рода. Но там — гранит, а тут кварцит, и хотя индигирские «города» гораздо крупнее, самый зрелищный, по словам Михаила, всё же именно Маньпупунёр на своей голой вершине.

Первый «болван» стоит выше других и в отдалении, он — как большой палец семипалой руки. Высота столбов — от 3 до 42 метров, то есть гораздо выше скромных северных деревьев, ширина — 1-15 метров, то есть у них пропорции башен. Впрочем, ближе они к 4х1, чем к 3х15 — статистику портит самый приземистый и простой второй «болван».

Зато с каменным альпинистом на боку:

А самый маленький и самый изящный, но вместе с тем и самый эффектный — третий:

Да и силуэт его напоминает если не человека, то человекоподобного духа из древних вогульских легенд:

Тем более легенд о Каменных Болванах сложено немеряно. Вообще, само чудское (то есть финно-угорское) слово «болван» — это именно «идол», «статуя», с точки зрения православного колонизатора являющаяся неподвижным и бесполезным истуканом. С одной стороны, Болваны были богами на вершине Олимпа, и у манси, этих горцев Северного Урала, давным-давно вжитых тюрками из нынешней Башкирии, на Маньпупунёр хаживали лишь шаманы. Но с этим образом мирно уживалась народная легенда о нашествии злейших врагов манси — ненцев, во главе которых было 7 исполинов, в том числе предводитель — шаман-людоед. Однако над Яныпупунёром поднялся Ялпингер (или Ялпинг-Нёра), бог-заступник манси, и отразив луч Солнца, обратил врагов в камень, а бубен самоедского шамана взял себе — так появился Койп. С точки зрения миролюбивых и деловитых коми, напротив, великаны и шаман были из воинственных манси, а в камень их обратил уже нам знакомый Полюд. Не знаю точно, в чьих легендах окаменели братья, решившиеся дать отпор шаману, посватавшемуся к их сестре, или же напротив — Медведь со товарищи, пришедшие силой забирать в жёны дочь горного царя…

Не увидеть окаменевших людей тут действительно сложно:

Современные же конспирологи тащат сюда сюжеты Гипербореи и ведических русов, руины древних городов и храмов… последний столб правда похож на алтарь:

Кажется, что Пупы могут рухнуть вот-вот, но Михаил со знанием дела пояснил — протянут до ближайшего ледникового периода.

Каменный дым, против Солнца даже чёрный:

Конец плато похож на нос корабля:

А пугающе синие Уральские горы уходят дальше — до полярных берегов ещё сотни километров, но фактически Вайгач и Новая Земля тоже принадлежит этому хребту:

Пока суть да дело, я юркнул с расщелину меж двух последних Пупов:

И поздоровавшись с каменной уткой (не той ли самой, что в легендах коми, хантов и манси принесла Землю со дна Мирового океана?)…

…пошёл смотреть на Каменных Болванов с другой стороны. Последний оказался ещё и сдвоенным:

Заметьте, что все 7 «болванов» сразу видны лишь издалека, а вблизи, как в японском саду камней, хотя бы один закрыт другими:

Ещё лучше отсюда оказался видна Стена на фоне Яныпупунёра и Койпа:

И если с тропы её останец-спутник кажется невысоким (хотя и с головой!)…

…то отсюда заметно, что это и есть тот самый Восьмой Столб — о таковом помнили многие старожилы, а молодёжь сочла, будто бы он давно рухнул:

За Пупами я слушал шум ветра, наслаждался уединением и ждал, когда скалы озарит Солнце (в переменную облачность комбинации тёмных и светлых столбов меняются ежеминутно), но вместо этого дождался инструкторшу — пропажу туриста она заметила быстро и полушутя пригрозила протоколом.
-Я это… Я только по камням ходил!
-Все так говорят!

Теоретически, на плато не редкость повстречать оленей — горное оленеводство практиковали манси, но с той поры они сами почти все ушли в долину Северной Сосьвы в самом глухом углу округа имени себя и хантов. Олени успели одичать, но всё же не слишком пуганные. Впрочем, мне из живности попалась лишь куропатка с кадра выше. А на камнях — потрясающе красивый лишайник:

Да и сами камни хороши. Руд в Северном Урале не меньше, чем в Среднем и Южном, в том числе довольно редких для России (типа хрома), но индустрию в этот девственный край не смогли принести даже Советы:

Идём обратно к вертолёту. По изначальному плану вторую группу должны были отсюда отвезти на перевал Дятлова, чтобы они вернулись к Пупам пешком, но погода портилась на глазах, и вертолётчики лететь куда-то ещё наотрез отказались. Нас ждать им тоже было неспокойно, и в самый разгар чаепития в беседке вертолёт весьма красноречиво начал крутить винтом:

И в общем непосредственно на Пупах, как уже говорилось, прожжёные пешие туристы и изнеженные экскурсанты с вертолёта увидят одно и то же. Пеший турист, впрочем, имеет возможность пройти ещё Отортэн и перевал Дятлова, но и у летающих гостей есть свой козырь — виды Маньпупунёра сверху. Специально или случайно, а взлетая кругами, вертолёт показывает Столбы Выветривания со всех сторон:

Мрачный шаман над истоком Печоры:

Стена разрушенного Медведем дворца:

С тропы не заметно, что сразу за Пупами крутой обрыв к печорским верховьям и совсем рядом снежники: